Мегрэ в поисках истины

Работа Мегрэ со временем начинает все более напоминать нескончаемую игру, где люди — фигурки, которые он терпеливо расставляет по местам, вновь и вновь раскуривая свою знаменитую трубку.

И хотя детективный роман, предложенный читателю Сименоном, — Фейар тут был прав, — не обычная шахматная игра, но философ Мегрэ, шахматист Мегрэ, адвокат, штопальщик Мегрэ все больше проникается неким гипнозом этой вечной игры и, кажется, просто обязан разделить с Сименоном его конечную жизненную мудрость: Моим девизом, как и девизом моего друга Мегрэ, всегда было попытаться понять и не судить.

Вот бродяга, бывший врач, наставляет Мегрэ: судить никому не дано (Мегрэ и бродяга). Вот к Мегрэ приходит Жильбер Пигу. Он убийца, но Мегрэ, в уютной домашней обстановке, со стаканом грога в руках, трубкой в зубах… походил на доброжелательного старшего брата, которому можно все рассказать. И Пигу рассказывает. А в ответ слышит, что …устанавливать меру ответственности не мое дело (Мегрэ и виноторговец).

И однако, несмотря на нежелание судить и страх проиграть игру, Мегрэ прежде всего озабочен установлением истины, поисками верного хода в борьбе за справедливость, и вряд ли он мог бы согласиться с другим сименоновским принципом: Меня не трогают и я никого не трогаю. Тут Мегрэ мог бы возразить писателю Жоржу Сименону: хочет человек, чтобы его трогали или нет, жизнь его трогает постоянно, и как правило болезненно. Можно не хотеть борьбы, можно утверждать, как утверждал Сименон, что прогресс — это гармонические отношения с другими людьми и окружающим миром. В этом утверждении есть безусловная истина, но куда же деваться от мучительного сознания, что до гармонических отношений с окружающими Луизе Лабуан, например, так же далеко, как до луны? А что вообще делать со злом обездоленности, приниженности, бедности? Мегрэ не знает ответа на этот вопрос. Но, похоже, не знал и Сименон: Где и в чем демократия для человека с улицы? — размышлял он. В чем его свобода? В том, что он волен опустить в избирательную урну бюллетень за ретрограда и консерватора? Ведь наверху, как правило, оказываются они. И какое в том утешение, что лично он, Жорж Сименон, ни разу не принимал участия в выборах? — Да, — признавался писатель, — он …всю жизнь молчал…, но он всегда также был бунтарем против условностей, общепринятых в среднем классе, поэтому некоторые перемены к лучшему в положении маленького, несчастного человека позволяли ему чувствовать себя бунтарем и впоследствии заявлять: Я всегда радовался любым успехам народа. Он надеялся, что придет время, когда не будет ни земного рая для власть имущих, ни ада для рабов. И еще: Я не могу удержаться от радости, видя, куда движется мир; тот, кто производит, предъявляет счет. И он готов был приветствовать общество будущего.

Об авторе
Поделитесь этой записью
Оставить свой комментарий

Пожалуйста, введите ваше имя

Ваше имя необходимо

Пожалуйста, введите действующий адрес электронной почты

Электронная почта необходима

Введите свое сообщение

Европейский, криминальный © 2014 Все права защищены

Крутой детектив