Вин-си! Вин-си! Вин-си!

Звонок, зовущий снова занять места, прозвенел повторно — долго и пронзительно. Каролина допила кофе, который Алекс принес из буфета. Курительная комната шумела повышенными голосами. Люди дискутировали яростно, оживление было огромным.

Они встали. Паркер тряхнул головой.

— Глядя на это — совсем не понимаю, почему люди совершают убийства. Извините за мой профессиональный порок, но убийство, как бы там ни было, это чаще всего серьезное происшествие в жизни убийцы, почти всегда решающее. Зачем убивать? Зачем прекращать жизнь другого человека, если и я, и мы все так безнадежно, ужасно обречены на смерть? Разве не порядочно было бы прожить жизнь, стараясь, чтобы она была сносной и нам, и другим, так же обреченным, как и мы? Ведь после этого спектакля мир выглядит, почти как тюрьма, из которой есть только один выход: на эшафот. А в тюрьме должна царствовать солидарность.

— Убийца, — ответил Алекс, — думает похоже, но несколько иначе. Если даже он понимает так, как Ионеско, что все люди должны погибнуть и не останется после них ничего личного, то это дает ему повод считать, что в таком случае можно убивать людей, которых он ненавидит, ведь он только приближает их неизбежный конец. И одновременно скрашивает свою жизнь. Каждое убийство имеет основательный мотив. Уничтожая кого-то, убийца получает что-то: богатство, любовь, удовлетворение инстинкта мести. Временами это слишком далеко заходящая самооборона, временами страсть. Но каждый из этих мотивов может представляться убийце как абсолютная неизбежность, тем более, если литература будет убеждать людей, что их существование временное и не очень важное, оправдывая тем убийцу в собственных глазах. К счастью, убийцы редко появляются среди любителей литературы.

— Хватит! — сказала Каролина. — Один из вас занимается убийством людей на бумаге, а второй — поимкой убийц в действительности. Но помните, что девяносто девять процентов людей в мире никогда не видели убитого человека, и если бы не пресса, даже не слышали бы о нем. Убийство совершается всегда где-то далеко, и никто не верит в него на самом деле, пока с ним не столкнется. Отношение к убийству не входит в главные черты мировоззрения.

— Я не очень убежден в этом, — возразил инспектор. Все замолчали.

— Нужно изменить тему, — сказала Каролина, — лучше скажите, что режиссура замечательна. А Виней превосходит самого себя в роли Старика.

— В связи с этим мы будем хвалить Еву Фарадей. Ты знаешь, что ей 25 лет?— сказал Алекс. — Это большой талант.

— Да, но…

В это время погас свет. Каролина повернула голову к поднимающемуся занавесу, как будто желала пробить его взглядом и найти действующих лиц. Загорелись прожектора.

Антракт не задержал быстрого действия спектакля. Во время него на сцене увеличились ряды стульев, и они уже образовали целые горы и ущелья, среди которых в кошмарном пейзаже двигались актеры. Скопление воображаемых гостей достигло фантастических размеров. Двести, триста стульев… а оба старика вносили все новые. Атмосфера усложнялась все больше. Старик и Старуха разговаривали с невидимыми, делали им замечания, обсыпали комплиментами, провожали на назначенные места. А Алекс, который не спускал взгляда с актеров, почувствовал некоторый другой тон, отличный от того, что был вначале. Винси стал более твердым, более символом, чем человеком, его реплики звучали сейчас, как реплики того, кто не хочет сказать зрителю: «Это я, Актер, и я преобразился в персонаж, который вы видите!» — а подчеркивает: «Я только играю этого персонажа и при его помощи хочу с вами поделиться мыслями автора!»

Алексу импонировала вторая концепция. Она была менее мелодраматичной и ближе к современному мышлению людей. Зато Ева Фарадей немного терялась в роли и как будто не выдерживала той большой игры, которую навязала себе в первой половине спектакля. Но может ослепляющее, развивающееся с каждой секундой исполнение ее партнера отодвинуло ее в тень? Она оказалась немного серой в этом фейерверке человеческой мысли, который устроил Винси.

Но последняя сцена самоубийства стариков превратилась в дуэт. Прощание их на подоконнике, а после прыжок в шумящее внизу море, были потрясающими. Так окончит жизнь каждый человек — как бы говорил зрителям Ионеско, — несмотря на то, сколько усилий он вложил в свою жизнь, и как она удалась. Но способ, которым Винси исполнил свой самоубийственный прыжок, был неожиданно полон вызовом и верой, оптимизмом и бравой наивностью. Ева Фарадей же упала, как поклажа, как вещь, сопутствующая человеку.

Ветер сразу же надул занавеси окон на сцене, и они зареяли, как знамена. Освещение, как будто соревнуясь, начало разрастаться, достигло кульминации и чуть не ослепило зрителей, отражаясь от белых пустых стен декорации. Через среднюю большую дверь вошел тот, который должен разъяснить миру мысли и идеи Старика.

Вошел Комментатор. Он был одет точно так же, как и Старик, но без маски. На голове у него была большая черная шляпа. И лишь сейчас разыгралась настоящая драма. Изо рта говорящего донесся нечленораздельный лепет. Несколько раз он начинал то, что должен был сказать. Потом смирился и беспомощно осмотрелся. Рядом стояла большая черная доска. Комментатор взял мел в левую руку и попробовал писать. Но буквы были похожими на тот же лепет, содержание которого должно быть только одно: «Все не имеет смысла, человеческое существование непродуктивно, трагично из-за бессилия деятельности, бессилия соглашательства…»

Занавес свободно упал. В зале по-прежнему стояла тишина, полная сосредоточенности.

Занавес поднялся, показывая стоящего посреди сцены Комментатора. Аплодисменты, которыми его встретили в ту минуту, были, безусловно, адресованы ему как режиссеру этого потрясающего спектакля. Комментатор — Генри Дерси — слегка поклонился. Но публика не переставала аплодировать. Она ожидала двух героев вечера.

Занавес опустился и снова пошел вверх. С левой стороны вышла на сцену легким молодым шагом Ева Фарадей. Маску она держала в руках перед собой. Стояла выпрямившись, выставляя взглядам людей свое очаровательное, светлое лицо, очень не похожее на лицо, которое держала в руках и которое еще недавно почти срослось с ее фигурой. Аплодисменты снова усилились и затихли. А потом снова начали нарастать.

— Вин-си! — закричал какой-то голос, а потом, подхваченный другими:— Вин-си! Вин-си! Вин-си!

Взгляды направились вправо, где, следуя правилам симметрии сцены, он должен был появиться.

Занавес опустился еще раз и еще раз пошел вверх, снова показывая только Еву Фарадей и Генри Дерси. Публика неутомимо кричала «Браво». Крики. «Виней! Виней!» прерывали ритм бисирования и снова все рассыпались в аплодисментах. Ева Фарадей и Генри Дерси стояли неподвижно, как будто пристыженные аплодисментами отсутствующему. Зажегся свет в зрительном зале. Стивен Виней так и не показался.

Несколько разочарованная публика свободно двинулась к гардеробу.

— Это удивительно, — сказала Каролина, всовывая руку в рукав своего пальто, которое держал Паркер. — Казалось, что для таких людей, которые с таким усилием борются за то, чтобы нравиться публике, показаться в минуту такого триумфа должно быть настоящим удовольствием. Я видела Виней уже несколько раз, и всегда создавалось впечатление, что он это любит. Он даже бывал несколько старомодным на других спектаклях. Прикладывал руку к сердцу, низко кланялся, как актер прошлого столетия. А ведь никогда еще не было таких оживленных аплодисментов. Редко случается такая реакция зала. А он сегодня не вышел.

— Может быть, это только им известные приемы… — буркнул Алекс. — Если уж так вам очень нравлюсь, то покажу, что мне безразличны ваши аплодисменты. Тогда, кроме восхищения, я получу ваше уважение. Можно понимать и таким образом. А может, просто очень спешил куда-то? На какую-нибудь встречу или на поезд?

Они вышли вместе с толпой, оживленной еще больше, чем во время антракта. Сели в автомобиль. Клуб «Зеленого Пера», членом которого был Алекс, находился довольно далеко от Чемберского Театра, и они добрались туда почти через 15 минут. Долго все молчали, обдумывая пьесу. Только когда уселись на удобных мягких стульчиках, а Алекс заказал закуски и выпивку, настроение изменилось.

— Очень вам благодарен за приглашение, — обратилась Каролина к Паркеру. — Это был незабываемый вечер. Думаю, что мы еще не раз будем вспоминать о нем… К сожалению, забыла, что наша экспедиция скоро отправляется… — она задумалась а потом посмотрела на Алекса. — А может, вы приедете туда, когда инспектор получит отпуск?

Паркер улыбнулся.

— Мы знакомы уже почти двадцать лет, этот Джо Алекс и я пережили вместе тысячу приключений, печальных и веселых. Но в Персии еще вместе не были. Конечно, я бы с удовольствием с вами встретился еще раз. У экспедиции есть уже точно определенный план? То есть знаете ли вы, что хотите раскапывать и где точно?

Начался разговор об археологии, и Алекс с удовольствием и несколько изумленно слушал Каролину, которая из симпатичной, не заумной и не слишком блистательной девушки, вдруг превратилась в человека, говорящего с большим убеждением об очень сложных вещах, как из рукава вытягивающего даты и факты, касающиеся времен, о которых он сам имел смутное представление со школы и из нескольких популярных историко-географических книжек. Каролина-исследователь — это был кто-то совсем другой, а не та Каролина, с глубоким вырезом вечернего платья и длинным хвостом волос, высоко поднятым над шеей. Казалось, что одна из них должна быть некрасивой, умной и носить очки в проволочной оправе, а другая должна симпатично болтать о современном модном искусстве, идеально танцевать и быть ненавязчивой радостью для тяжело работающего мужчины. До этого он видел в ней только ту, вторую, а теперь понял, что Каролина, откровенно говоря, более образованна, чем он. Алекс не прерывал ее ни единым словом. Он слушал, как она объясняла Паркеру древние дела земель Ближнего Востока так понятно и хорошо, и одновременно таким великолепным образом, что при разговоре с дилетантом сразу засверкал ее большой педагогический талант. Она разгорячилась при этом, конский хвост взлетал время от времени, когда Каролина двигала стройной гладкой шеей, а голубые, молодые глаза становились то лучистыми, то задумчивыми. Паркер тоже слушал с волнением. Каролина замолчала и рассмеялась.

— Налей мне чего-нибудь, Джо! — сказала она. — Я хватила через край. Археология не только моя профессия, но и большая, единственная любовь. Могу ею замучить каждого, если только он мне позволит.

И Джо вдруг понял, что она никогда не говорила об этих делах… «Наверное, я никогда ей этого не позволял», — подумал он с изумлением.

— Каролина, — сказал Джо, — ты оказалась наибольшим сюрпризом в этот вечер!

Но он ошибался, ибо в эту самую минуту над их столиком наклонился официант и тихо сказал:

— Мистера Паркера просят к телефону.

— Извините, — инспектор поднялся и ушел.

— Каролина, — сказал Джо. — О моя прекрасная Каролина.

— Правда? Я не урод… Ты любишь меня немножко?

— Больше жизни! — Джо стал серьезным. Каролина рассмеялась.

— Нет-. Не бойся. Я не ловлю тебя на слове и не выйду за тебя замуж. Так лучше. Мы принадлежим друг другу, когда этого хотим. И никто нас не принуждает к чему-либо. Если бы я вышла за тебя, то все время вытирала бы пыль и открывала бы окна. Когда я делаю это сейчас, то думаю, что в этом есть немного женского обаяния, но в конце концов я пойду к себе, в собственную квартиру, а ты останешься сам и можешь делать, что хочешь. Но мне хорошо с тобой…

— И мне с тобой… — сказал Джо Алекс. — Я хотел бы уже вернуться домой. Заварили бы чай и послушали бы по радио музыку. Знаешь, такой спокойный джаз.

— О, отлично. А потом уснем и радио будет играть до утра… А когда проснемся, оно будет тихонько рассказывать о выращивании свеклы или о конгрессе почтовых служащих. Хорошо, Джо! Закончим ужин и пойдем…

Но и она ошибалась, потому что в это время Бен Паркер подошел к столику и, не садясь, сказал:

— Вы должны меня извинить, но я ухожу.

— Почему?— спросил Джо. — Разве твоя работа не может тебя оставить хоть на какое-нибудь время? Что-то случилось?

— Да, — сказал Паркер. Он сел, наклонился к ним и негромко сказал:— Стивен Виней, игравший в сегодняшнем спектакле «Стулья», был недавно обнаружен в своей уборной с кинжалом в сердце.

Оставить свой комментарий

Пожалуйста, введите ваше имя

Ваше имя необходимо

Пожалуйста, введите действующий адрес электронной почты

Электронная почта необходима

Введите свое сообщение

Европейский, криминальный © 2014 Все права защищены

История пиратства