Сыщик и его помощник

Как рассказывает нам доктор Уотсон, осмелившийся сравнить своего великого друга с героем Эдгара По, тот отнюдь не был польщен его словами.

Детектив и его помощник

Вы, конечно, думаете, что, сравнивая меня с Дюпеном, делаете мне комплимент, — заметил он. — А по-моему, ваш Дюпен — очень недалекий малый. Сбивать с понталыку своего собеседника какой-нибудь фразой к случаю после пятнадцатиминутного молчания, это, по-моему, очень дешевый прием. У него, несомненно, были кое-какие аналитические способности, но его никак нельзя назвать феноменом, каким, по-видимому, считал его По.

— Вы читали Габорио? — спросил я. — Как, по-вашему, Лекок — настоящий сыщик?

Шерлок Холмс иронически хмыкнул.

— Лекок — жалкий сопляк, — сердито сказал он. — У него только и есть, что энергия. От этой книги меня просто тошнит. Подумаешь, какая проблема установить личность преступника, уже посаженного в тюрьму! Я бы это сделал за двадцать четыре часа. А Лекок копается почти полгода. По этой книге можно учить сыщиков, как не надо работать.

Не очень почтительно. Но у Шерлока Холмса было все-таки некоторое право так говорить. Ведь никто иной, а именно он отодвинул в далекое прошлое своих соперников, заполнив собою весь земной шар.

Для этого как раз настало время.

Столь популярный в Англии начала восьмидесятых годов, но писавший у себя на родине за полтора десятилетия до того, Габорио находился все же на обочине литературы. Конан Дойль, сколько возможно, приблизился к главному ее потоку. Точнее, к главным. Их было несколько.

Прежде всего повести и рассказы о Шерлоке Холмсе и, разумеется, их герой глубоко укоренены в традиции.

Сколь ни отдалился Конан Дойль от давнего романа большой дороги (его принято считать вообще началом современного романа), его рассказы и повести восходят именно к этому жанру.

Герой романа большой дороги шел по жизни, встречая множество людей, становясь, зачастую против своей воли, участником множества приключений, достаточно порою опасных. Когда в XVIII веке в Англии был заново переведен Дон Кихот, он породил подражания, сделавшиеся классикой английской литературы. На первом месте здесь стоят филдинговские Джозеф Эндрус (1742) и Том Джонс (1749), но и в следующем веке роман большой дороги не ушел в небытие. Чем иным были Посмертные записки Пиквикского клуба (1837)? И вот что важно: никто из главных героев подобных романов не оставался на большой дороге один. После первого выезда Дон Кихота к нему присоединился Санчо Панса. Джозеф Эндрус, отправившись из Лондона в родную деревню, встретил менее чем на полпути шедшего в Лондон пастора Адамса, и тот повернул обратно — он тоже к тому времени был не прочь возвратиться на их общую родину. Тому Джонсу посчастливилось встретить цирюльника-латиниста Партриджа, и тот сделался его верным спутником. Мистер Пиквик, участвуя в погоне за совратителем старых дев Джинглом, встречает во дворе гостиницы Белый олень Сэма Уэллера, который как раз наводит лоск на очередную пару сапог, и тот вскоре становится верным его слугой и спутником.

Нельзя сказать, что все вторые участники перечисленных донкихотских пар были похожи один на другого. Конечно, все они были, как на подбор, чудаками, но чудаками очень разными. Санчо Панса сыпал пословицами и поговорками, не соглашался с хозяином, что ветряные мельницы на самом деле — злые великаны, которых надо во что бы то ни стало победить, но при этом истово верил, что тот завоюет себе обширные владения и сделает его губернатором острова. Пастор Адамс был большим знатоком греческих классиков и при этом человеком невероятно наивным. Не меньшей наивностью отличался Партридж. Зато Сэм Уэллер оказался человеком здравым и практичным. Какая иначе была бы от него польза наивному и непрактичному Пиквику?

Словом, при всех их различиях у этих героев была общая сюжетная функция — они участвовали в приключениях своих друзей и хозяев, оттеняя каждый раз те или иные их качества, а так как качества были разные, то и проявлялись эти друзья и слуги очень по-разному.

Собственно говоря, такая же роль отведена в повестях и рассказах о Шерлоке Холмсе доктору Уотсону. Здесь не было никакой новации по сравнению с героями романов большой дороги — разве что по отношению к По, у которого друг Дюпена — совершенно безликое существо. Что же касается доктора Уотсона, то он не только хронологист при своем выдающемся друге, но еще и сопутствует ему и оттеняет его в сознании читателей.

Когда Конан Дойля, тоже врача по профессии, спрашивали, в ком из членов этой неразлучной пары он воплотился, он отвечал, что по-своему распределил себя между этими двумя героями. Однако с той половиной своего я, которая зовется доктором Уотсоном, он обошелся куда как плохо.

Начать с того, что он попросту к нему невнимателен. Настолько, что не помнит о нем что-то совсем уж элементарное. Скажем, куда он был ранен в бытность свою полковым врачом в Афганистане. В Этюде в багровых тонах мы узнаем, что он был ранен в руку. В Знаке четырех обнаруживается, что при каждой перемене погоды у него болит раненая нога, и в Знатном холостяке окончательно выясняется, что он был ранен именно в ногу. Но что совсем уж обидно, в этом вопросе путается даже человек с такой отличной памятью, как Шерлок Холмс, который в Этюде в багровых тонах поражает Уотсона своей наблюдательностью, сразу же, при первом знакомстве, указывая на его раненую руку, а в Знаке четырех радует его своей заботливостью, спрашивая, не помешает ли ему идти по следам убийцы раненая нога.

Но пока что речь идет только о невнимании. В дальнейшем же открывается нечто гораздо худшее. Конан Дойль последовательно лишает своего героя всего, что хоть в какой-то мере может помешать тому быть простым спутником и хронографом Холмса. У него была собака и куда-то делась. Неизвестно, куда. Он женился и купил в хорошем лондонском районе Паддингтоне практику у престарелого доктора Фаркера, но когда был нужен Шерлоку Холмсу, больных отдавал на время другому врачу, а потом с практикой и вовсе расстался. Женился он на сиротке, но потом у нее объявилось немало родственников, людей все как один слабого здоровья, так что ей то и дело надо было их навещать, предоставляя тем самым своему мужу возможность возвращаться на Бейкер-стрит, где он до этого жил с Шерлоком Холмсом.

Однако все это отступает на задний план по сравнению с той жестокостью, какую Конан Дойль проявляет к своему герою в двух случаях. В Человеке с рассеченной губой мы узнаем, что у доктора Уотсона есть сын по имени Джеймс. В дальнейшем он не упоминается. Не иначе — умер. Что касается жены, то Уотсон, как легко заметить, взял ее из очень нездоровой семьи. И она тоже умирает, ничем больше не стесняя своего овдовевшего супруга. Он теперь может все свое время уделять Шерлоку Холмсу.

И все это — по отношению к одному из собственных своих воплощений!

Не больший кредит доктор Уотсон заслужил и в качестве участника приключений Шерлока Холмса.

Правда, доктору Уотсону однажды довелось выслушать от своего друга слова одобрения.

Я не могу не отметить, что, описывая со свойственной вам любезностью мои скромные заслуги, вы обычно приуменьшаете свои собственные возможности, — говорит ему Шерлок Холмс в Собаке Баскервилей. — Если от вас самих не исходит яркое сияние, то вы, во всяком случае, являетесь проводником света… Я у вас в неоплатном долгу, друг мой.

В какой восторг пришел Уотсон от этих слов!

Я впервые услышал от Холмса такое признание, и должен сказать, что его слова доставили мне огромное удовольствие, ибо равнодушие этого человека к моему восхищению им и ко всем моим попыткам придать гласности метод его работы не раз ущемляло мое самолюбие. Кроме того, я был горд тем, что мне удалось не только овладеть методом Холмса, но и применить его на деле и заслужить этим похвалу моего друга.

Но это преждевременные восторги. Ибо тут же следует новая реплика Шерлока Холмса.

Увы, дорогой мой Уотсон, большая часть ваших выводов ошибочна. Когда я сказал, что вы служите для меня хорошим стимулом, это, откровенно говоря, следовало понимать так: ваши промахи иногда помогают мне выйти на правильный путь.

Впрочем, не стоит слишком обижаться на Шерлока Холмса, а заодно и на Конан Дойля. Вспомним: спутнику главного героя романа большой дороги положено оттенять его качества, и доктор Уотсон исправно выполняет эту задачу. Он сам немножко детектив — но только в той мере, в какой это дает ему возможность принять участие в приключениях своего друга и тем самым войти в сюжет, избежать опасности превратиться в чисто служебную фигуру. В остальном же он противостоит Шерлоку Холмсу, оттеняя его. Тот великий сыщик. У этого только потуги таковым стать. Тот — человек не без странностей. Этот абсолютно во всем нормален.

Доктор Уотсон — просто хороший, привязчивый, скромный человек.

Кроме того он, как и подобает человеку его профессии, отличается известной аккуратностью. Разве этого мало? Тем более, что в этом отношении — особенно в аккуратности, пусть даже не абсолютной, он тоже оттеняет Шерлока Холмса.

Рекомендуем

Секрет обаяния

Секрет обаяния

cool-sherlock-holmes

Невероятный

Бейкер-стрит 221-б

Бейкер-стрит 221-б

 

Об авторе
Поделитесь этой записью
Оставить свой комментарий

Пожалуйста, введите ваше имя

Ваше имя необходимо

Пожалуйста, введите действующий адрес электронной почты

Электронная почта необходима

Введите свое сообщение

Европейский, криминальный © 2014 Все права защищены

Крутой детектив