Мегрэ. Глава 8

Пересекая вестибюль гостиницы, Мегрэ прямо-таки почернел: с плетеного кресла вскочила и бросилась ему навстречу женщина, облобызавшая его в обе щеки и завладевшая его рукой, которую больше не выпустила из своей.

Это ужасно, – простонала она. – Я приехала нынче утром и столько набегалась, что не знаю уж, на каком я свете.

Мегрэ смотрел на свояченицу, свалившуюся на него из Эльзаса, и ему потребовалось время, чтобы привыкнуть к ней, настолько резко облик ее отличался от действующих лиц последних дней и сегодняшнего утра, в крутой атмосфере которых барахтался комиссар.

Мать Филиппа походила на г-жу Мегрэ, но в большей мере, нежели сестра, сохранила провинциальную свежесть. Была она не толстая, но пухленькая, личико розовое, волосы тщательно уложены, и все в ней излучало чистоту – черно-белый туалет, глаза, улыбка.

Свояченица привезла с собой тамошнюю атмосферу, и Мегрэ казалось, что он слышит запах дома, где стенные шкафы набиты вареньями, всяческими лакомствами и кремами, которые она так любит готовить.

– Как ты считаешь, он найдет себе место после того, что случилось?

Комиссар взял багаж свояченицы, еще более провинциальный, чем она сама.

– Переночуешь в гостинице?

– Если это не слишком дорого…

Мегрэ отвел ее в столовую, где ноги его не бывало, когда он останавливался здесь один: вид у помещения был чересчур суровый, и говорить там полагалось вполголоса.

– Как ты разыскала мой адрес?

– Сходила во Дворец правосудия и повидалась со следователем. Он не знал, что ты тоже занимаешься этим делом.

Мегрэ ничего не сказал, но гримасу скорчил. Он представил себе бесконечное нытье свояченицы: «Вы же понимаете, господин следователь. Дядя моего сына, дивизионный комиссар Мегрэ…»

– Ну, и что же он? – потерял терпение Мегрэ.

– Он дал мне адрес адвоката на улице Гренель. Я съездила и туда.

– И всюду таскала с собой багаж?

– Нет, оставила в камере хранения.

Это ужасно! Она выложила свою историю всем, с кем общалась.

– Поверишь ли? Когда фотографию поместили в газетах, Эмиль не осмелился пойти к себе на службу.

Эмиль – это ее муж, такой же близорукий, как Филипп.

– У нас ведь не как в Париже: тюрьма – это тюрьма.

Люди говорят: нет дыма без огня… А у Филиппа постель-то хоть с бельем?

Они ели сардины с кружочками свеклы, запивая все это легким красным вином из графина, и время от времени Мегрэ делал над собой усилие, чтобы стряхнуть с себя наваждение этого мирного завтрака.

– Ты знаешь Эмиля. Он очень настроен против тебя.

Считает, что это по твоей вине Филипп поступил в полицию, вместо того чтобы поискать хорошее место в банке.

Я ответила ему: чему быть, того не миновать. Кстати, у твоей жены все хорошо? Не слишком она много возится со своей живностью?

Завтрак отнял час с лишним, потому что после него потребовалось выпить кофе, а матери Филиппа захотелось точно узнать, как устроена тюрьма и как в ней обращаются с заключенными. Они вдвоем сидели в гостиной, когда явился портье и объявил, что с Мегрэ хочет говорить какой-то господин.

– Пригласите его.

Комиссар недоумевал, кто бы это мог быть, и совсем уж изумился, увидев комиссара Амадье, смущенно поздоровавшегося с г-жой Лауэр.

– Это матушка Филиппа, – представил ее Мегрэ. – Не подняться ли нам ко мне в номер?

Они молча вскарабкались по лестнице. Оказавшись в комнате, Амадье откашлялся, снял шляпу и отложил зонтик, с которым никогда не расставался.

– Я рассчитывал отыскать вас после утреннего допроса, – начал он. – Но вы ушли, никому ничего не сказав.

Мегрэ молча наблюдал за ним: он понимал, что Амадье пришел заключить мир, но у него не хватало героизма облегчить коллеге первые шаги.

– Знаете, нам попались крутые ребята. Я убедился в этом, когда свел их всех вместе.

Амадье сел и – так ему было удобней – закинул ногу на ногу.

– Послушайте, Мегрэ, я пришел сказать вам, что начинаю склоняться к вашей точке зрения. Как видите, я откровенен с вами и зла на вас не держу.

Голос, однако, звучал у него не совсем натурально, и Мегрэ почувствовал, что коллега говорит с чужих слов и пришел к нему не по своей охоте. После утренних допросов начальник полиции и комиссар, несомненно, посовещались, и начальник склонился к точке зрения Мегрэ.

– Вот я и спрашиваю вас: что будем делать? – торжественно отчеканил Амадье.

– Вот уж не знаю.

– Вам не понадобятся мои люди? – И тут же, став неожиданно словоохотлив, Амадье добавил: – Изложу вам свое мнение: я ведь многое передумал, пока допрашивал наших хватов. Известно ли вам, что в момент убийства Пепито на него уже было выдано постановление об аресте? Мы узнали, что во «Флории» хранится довольно много наркотиков. С целью не дать вывезти их я и отрядил туда инспектора, приказав ему находиться там до момента ареста, который будет произведен на рассвете. Так вот, товар исчез.

Мегрэ, казалось, не слушает собеседника.

– Из этого я заключаю, что когда мы наложим руку на товар, то одновременно возьмем убийцу. Мне очень хочется испросить у следователя постановление на обыск у нашего Кажо.

– Не стоит труда, – вздохнул Мегрэ. – Человек, сумевший предусмотреть все детали утренних очных ставок, не станет хранить у себя столь компрометирующий груз. Снежка нет ни у Кажо, ни у Эжена, ни у любого другого из наших приятелей. Кстати, что показал Луи насчет своих клиентов?

– Клянется, что в жизни не видел Эжена и уж подавно никогда не играл с ним в карты. Припоминает, что Одна не раз заходил к нему купить сигарет, но в разговоры с ним не вступал. Что касается Кажо, то фамилию слышал, как все на Монмартре, но в лицо его не знает.

– Друг с другом они, разумеется, не сталкивались?

– Ни разу. Они даже весело переглядывались, как если бы допрос был своего рода развлечением. Шеф был просто взбешен.

Мегрэ не сумел скрыть легкой улыбки: Амадье тем самым признал, что догадка правильна, – поворот событий произошел благодаря начальнику полиции.

– Конечно, пустить топтуна за Кажо всегда можно, – продолжал Амадье, болезненно реагировавший на молчание собеседника. – Но Кажо запросто оторвется от любого инспектора, не говоря о том, что у него серьезные связи и он способен нажаловаться на нас.

Мегрэ вытащил часы и пристально уставился на них.

– У вас встреча?

– Да, вскоре. Если не возражаете, спустимся вместе.

Проходя мимо портье, Мегрэ осведомился насчет свояченицы.

– Эта дама только что уехала. Справилась у меня, на каком автобусе добраться до улицы Фонтен.

Очень на нее похоже! Ей обязательно нужно своими глазами увидеть место, где ее сына заподозрили в убийстве Пепито. И ведь она зайдет в кабаре! Вывалит свою историю официантам!

– Завернем по пути выпить по рюмочке? – предложил Мегрэ.

Они уселись в уголке пивной «У Нового моста» и заказали старый арманьяк.

– Согласитесь, – отважился наконец Амадье, подергивая кончики усов, – что в данном случае ваш метод неприменим. Мы с начальником только что говорили об этом.

Ясно: начальник решительно заинтересовался делом!

– Что вы называете моим методом?

– Вы это знаете лучше, чем я. Обычно вы вживаетесь в шкуру людей, больше интересуетесь их психологией и тем, что с ними произошло лет двадцать назад, чем конкретными уликами. В данном же случае перед нами типы, о которых мы знаем почти все. Они даже не пытаются притворяться. С глазу на глаз Кажо станет отрицать разве что факт убийства.

– А он и не отрицал.

– Как же вы поступите?

– А вы?

– Я, разумеется, начну с того, что раскину вокруг них сеть. Уже с сегодняшнего вечера за каждым будет установлена слежка. Им же придется куда-то ходить, с кем-то общаться. Тех, кто выйдет на контакт с ними, допросят, в свою очередь, и…

– И через полгода Филипп все еще будет в тюрьме.

– Его адвокат намерен ходатайствовать об изменении меры пресечения. А поскольку Лауэру вменяется всего лишь убийство по неосторожности, добиться этого будет нетрудно.

Усталости Мегрэ как не бывало!

– Не повторить ли? – предложил Амадье, указывая на рюмки.

– С удовольствием.

Бедняга Амадье! До чего ж ему муторно входить в гостиную «Альсины». Сейчас-то он успел справиться с собой и, выказывая уверенность в себе, которой у него раньше не было, рассуждает о деле с известной непринужденностью.

– Кстати, я все думаю, – добавил он, отхлебнув арманьяка, – сам ли Кажо совершил убийство. Я много размышлял над вашей версией. Почему ему было не поручить убийство Пепито кому-нибудь другому? Сам он мог спрятаться на улице…

– В таком случае Одна не вернулся бы, чтобы толкнуть моего племянника и поднять тревогу. Он скисает так же быстро, как заводится. Это грязный мелкий негодяй без размаха.

– А Эжен?

Мегрэ пожал плечами: он не то чтобы считал Эжена невиновным, но и обвинять его не решался. Все это было как-то расплывчато. Отчасти – из-за Фернанды.

К тому же Мегрэ почти не поддерживал разговор, а карандашом рисовал на мраморе столика какие-то непонятные черточки. Было жарко. Арманьяк вызывал сладостное ощущение благодушия и как бы постепенно снимал груз навалившейся на комиссара усталости.

Люкас, появившийся в компании какого-то молодого коллеги, чуть не подскочил, увидев обоих комиссаров за одним столиком, и Мегрэ через весь зал выразительно глянул на него.

– Вам не в «контору»? – полюбопытствовал Амадье. – Я показал бы вам протоколы допросов.

– Зачем?

– Что вы собираетесь делать?

Любопытство не давало Амадье покоя. Какая тайна прячется за набыченным Мегрэ? Сердечности у него тоже поубавилось.

– Нельзя, чтобы наши усилия взаимно уничтожались. Начальник того же мнения. Это он посоветовал мне договориться с вами.

– Так мы же и договорились.

– О чем?

– О том, что это Кажо убил Пепито и, видимо, он же двумя неделями раньше прикончил Барнабе.

– Этого не достаточно, чтобы мы оба согласились его арестовать.

– Ясное дело.

– И что же тогда?

– А ничего. Вернее, у меня к вам одна просьба. Думаю, что вы без труда получите у следователя Гастамбида постановление о задержании Кажо?

– А дальше?

– А дальше я хочу, чтобы на набережной Орфевр постоянно дежурил инспектор с этим постановлением в кармане. Как только я ему позвоню, пусть приедет ко мне, и все.

– Куда приедет?

– Туда, где я буду. Еще лучше, если он запасется не одним, а несколькими постановлениями. Никогда ведь не угадаешь.

Хмурое лицо Амадье вытянулось.

– Отлично, – сухо заключил он. – Я переговорю с начальником.

Он позвал официанта, уплатил свою долю. Затем долго застегивал и расстегивал пальто в надежде, что Мегрэ наконец заговорит.

– Ну, ладно. Желаю успеха.

– Благодарю, вы очень любезны.

– Когда, по-вашему, все произойдет?

– Может быть, с минуты на минуту. Может быть, завтра утром. Кстати, я предпочел бы второй вариант.

Когда спутник его уже двинулся к выходу, Мегрэ спохватился:

– Спасибо, что заглянули ко мне.

– Это же так естественно.

Оставшись один, Мегрэ расплатился за себя и на минуту задержался у столика, где сидели Люкас и его молодой коллега.

– Что-нибудь новенькое, шеф?

– В общем, да. Где мне найти тебя завтра, около восьми утра?

– Я буду на Набережной. Если предпочитаете, могу прийти сюда.

– До завтра, здесь!

Выйдя из пивной, Мегрэ остановил такси и велел везти себя на улицу Фонтен. Спускалась ночь. Загорались витрины. Проезжая мимо «Табака», комиссар попросил притормозить.

В маленьком баре вялая девица сидела за кассой, хозяин пребывал за стойкой, официант вытирал столики.

Однако ни Одна, ни Эжена, ни марсельца не было.

«Вот уж побесятся они нынче вечером из-за того, что не смогут сесть за белот!»

Еще через несколько секунд такси остановилось перед «Флорией». Велев шоферу ждать, Мегрэ распахнул полуоткрытую дверь заведения.

Был час уборки. В зале горела всего одна лампа, бросавшая тусклый свет на панели и красно-зеленую роспись стен. Столики из нелакированного дерева еще не были прикрыты скатертями, с музыкальных инструментов на эстраде – не сняты чехлы.

Ансамбль в целом производил бедное, убогое впечатление. Дверь кабинета в глубине зала была распахнута, и Мегрэ, заметив там женскую фигуру, проследовал мимо подметавшего пол официанта и внезапно вышел из полутьмы.

– Ты? – изумилась свояченица.

Она покраснела, растерялась.

– Мне хотелось посмотреть, где… как…

У стены, покуривая сигарету, стоял молодой человек.

Это был г-н Анри, новый владелец «Флории» или, верней сказать, новое подставное лицо на службе у Кажо.

– Этот господин был так любезен… – залепетала г-жа Лауэр.

– Был бы счастлив сделать больше, – вмешался молодой человек. – Мадам сказала, что она мать полицейского, который убил… я хочу сказать, который обвиняется в убийстве Пепито. Лично я ничего не знаю. Я вступил во владение домом на следующий день.

– Еще раз признательна, сударь. Я вижу, вы понимаете, что такое материнское сердце.

Она ждала, что Мегрэ закатит ей сцену. Когда он усадил ее в дожидавшееся такси, она заговорила только для того, чтобы не молчать.

– Зачем ты взял машину? У вас же такие удобные автобусы. Можешь курить свою трубку – я привыкла.

Мегрэ дал адрес гостиницы и по дороге предложил каким-то особенным голосом:

– Вот что мы сделаем. Впереди долгий вечер. Завтра мы должны быть в форме: нам понадобятся спокойные нервы и свежая голова. Если не возражаешь, пойдем в театр.

– В театр, когда Филипп в тюрьме?

– Ба! Это ж последняя его ночь в ней.

– Ты до чего-то докопался?

– Еще нет. В общем, положись на меня. В гостиной уныло. Делать нам нечего.

– А я-то хотела воспользоваться случаем и съездить навести порядок в комнате у Филиппа!

– Он взбесится. Молодые люди не любят, когда матери роются в их вещах.

– Ты считаешь, что у Филиппа роман?

Вся провинциальность г-жи Лауэр нашла выход в этих словах, и Мегрэ расцеловал родственницу в щеку.

– Да нет, старая ты дурочка! К сожалению, нет у Филиппа романа. Он – вылитый портрет своего папочки.

– Я не убеждена, что Эмиль до брака не…

Ну, разве это не омовение в чистом проточном ключе? Приехав в гостиницу, Мегрэ заказал места в «Пале Ройяль», затем, в ожидании обеда, написал письмо жене.

Об убийстве Пепито и аресте племянника упомянуть он забыл.

– Сегодня мы с тобой кутнем! – объявил он свояченице. – Если будешь умницей, покажу тебе «Флорию» в самый разгар вечера.

– Но у меня же нет подходящего туалета!

Мегрэ сдержал слово. После изысканного обеда на Бульварах – в гостинице комиссар есть не пожелал – он повел свояченицу в театр и с удовольствием понаблюдал, как она невольно хохочет над водевильными кви-про-кво1.

– И все-таки я стыжусь того, что ты заставляешь меня делать, – вздохнула она в антракте. – Знал бы Филипп, чем занимается сейчас его мать!

– Ты забыла Эмиля. Если, конечно, он не приударяет в это время за вашей прислугой.

– Но ей же, бедняжке, давно за пятьдесят.

Труднее оказалось уговорить ее заглянуть во «Флорию»; освещенный неоном вход в кабаре и тот уже внушал ей робость. Мегрэ усадил ее за столик у самого бара, задев на ходу Фернанду, расположившуюся у стойки в обществе Эжена и марсельца.

Как и следовало ожидать, появление добропорядочной провинциалки в сопровождении бывшего комиссара вызвало улыбки.

Мегрэ был в восторге. Казалось, именно этого он и добивался. Как бравый подгулявший провинциал, заказал шампанского.

– Я же опьянею! – зажеманилась г-жа Лауэр.

– Тем лучше.

– Знаешь, я ведь впервые в таком месте.

От нее в полном смысле слова пахло пирогом. Вот уж чудо нравственного и физического здоровья!

– Кто эта женщина, которая не сводит с тебя глаз?

– Фернанда, моя приятельница.

– На месте сестры я забеспокоилась бы: у этой особы влюбленный вид.

Это было верно и неверно. Фернанда в самом деле посматривала на Мегрэ так, словно сожалела об утраченной доверительности. В то же время она буквально висела на Эжене, подчеркнуто вызывающе цепляясь за него.

– С ней очень красивый парень.

– Беда только, что завтра этот красивый парень сядет в тюрьму.

– Что он натворил?

– Он один из бандитов, по вине которых арестован Филипп.

– Он?

Г-жа Лауэр долго не могла прийти в себя. Еще хуже получилось, когда Кажо, как он делал это каждый вечер, высунул голову из-за занавеса, любопытствуя, хорошо ли идут дела.

– Видишь вон того господина, похожего на адвоката?

– Седого?

– Да. Так вот, внимание. Постарайся не вскрикнуть.

Это убийца.

Глаза у Мегрэ смеялись, как будто Кажо и остальные были уже в его власти. Это выглядело так странно, что Фернанда удивленно обернулась и неожиданно нахмурилась с озабоченным и встревоженным видом.

Чуть позже она направилась в туалет и по пути метнула взгляд на Мегрэ, который в свою очередь встал и нагнал ее.

– Есть что-нибудь новое? – почти злобно спросила она.

– А у тебя?

– Ничего. Да вы и сами видите. Мы скоро уйдем.

Она наблюдала за Мегрэ. Помолчав, спросила:

– Его возьмут?

– Не сразу.

Она нетерпеливо стукнула об пол высоким каблуком.

– Большая любовь?

Но Фернанда уже пошла прочь, бросив на ходу:

– Еще не знаю.

Г-жа Лауэр, к стыду своему, легла спать в третьем часу утра; Мегрэ, едва добравшись до постели, уснул глубоким сном и храпел так, как не храпел уже несколько дней.

  1. Qui pro quo (лат.) – один за другого (о недоразумении); здесь: «водевильные каламбуры».
Оставить свой комментарий

Пожалуйста, введите ваше имя

Ваше имя необходимо

Пожалуйста, введите действующий адрес электронной почты

Электронная почта необходима

Введите свое сообщение

Европейский, криминальный © 2014 Все права защищены

История пиратства