Человек, который был Шерлоком Холмсом

С первого взгляда он кажется полной противоположностью своему герою. Огромный, широкоплечий, с круглым, румяным лицом и добрыми усами, настоящий старосветский сквайр, он словно сошел со страниц романов Филдинга или Смоллетта и уж никак не похож на худого, нервного Шерлока Холмса с его орлиным носом и сверлящим взглядом.

Да и вся жизнь энергичного здоровяка-доктора, объехавшего полмира, была сначала совсем иной, чем у затворника с Бейкер-стрит. Холмс спортом не занимался, фехтование и бокс был и для него скорее подспорьем в небезопасной профессии. Конан Дойль был спортсменом страстным и многосторонним. С детства отлично играл в крикет, входил в сборную страны по футболу, в команде мотогонщиков отстаивал честь Англии в 1911 году; первоклассный боксер, он до преклонных лет был судьей на международных состязаниях. Зато музыка, живопись и скульптура, ценителем и знатоком которых был Холмс, прошли мимо Конан Дойля. Но у него была своя муза: он очень любил поэзию и литературу и сам стал создателем литературного героя, который вот уж 70 лет пленяет воображение молодежи не только могучим интеллектом, силой анализа и дедукции, но и бескорыстием и неутомимостью в борьбе со злом и преступлением.

Вот в этих-то чертах Шерлока Холмса и кроется, оказывается глубокое родство с его создателем. Здесь исчезает различие и начинается сходство. Недаром учитель Конан Дойля, доктор Джозеф Белл, впервые познакомивший будущего писателя с методом дедукции, писал своему ученику через много лет:

Вы и есть настоящий Шерлок Холмс!

man-who-was-sherlock-holmes

Бывший воспитанник школы иезуитов Артур Конан Дойль не оправдал надежд святых отцов: от отказался от духовной карьеры и от религии, проповедующей извечную греховность и осуждение человека и уготованные ему вечные муки. Конан Дойль избрал медицину. Сначала служил судовым врачом, ходил в Арктику на китобойном судне, плавал на лайнере к берегам Африки. Затем занялся практикой в самой Англии. Однако дела молодого медика шли неблестяще. Как он ни начищал до блеска медную дощечку на дверях, пациенты не появлялись. Скоро пришлось жить на шиллинг в день и подумывать о сокращении бюджета до шести пенсов. Вот как описывает ту пору десятилетний братишка Артура — его друг, поверенный и мальчик на посылках:

Сегодня после завтрака Артур пошел вниз писать рассказ о человеке с тремя глазами, а я наверху изобретал новую водяную машину, чтобы за две минуты запускать ракету на Луну… А потом была уже половина первого, и мне надо было идти чистить картошку — последние шесть штук, что у нас остались на целом свете…

Возможно, брат Артур увлекался сочинительством, чтобы заполнить часы вынужденного безделья, но почему-то, когда дела пошли на лад, он не только не отказался от своего увлечения, а, наоборот, в один прекрасный день пожертвовал ради него медицинской профессией.

В поисках темы Конан Дойль вспомнил любимого писателя своей юности Эдгара По и решил избрать вымышленным героем сыщика. Но ни Дюпен Эдгара По, ни Лекок, герой Габорио, его уже не удовлетворяли.

В одном из своих рассказов он скажет о них словами Холмса: По-моему, Дюпен не много стоит; без сомнения, у него есть аналитический талант, но он вовсе не такой гений, каким воображал его По. Что до Лекока, то он просто жалкий мазила… Единственное, что в нем есть, — это энергия…

Конан Дойль хотел найти детектива иного, высшего типа  человека, обладающего необычайной наблюдательностью, умеющего видеть, анализировать и при помощи анализа и дедукции сделать единственно правильный вывод. Такого человека он встретил в студенческие годы в Эдинбургском университете. Джозеф Белл был хорошим хирургом, но главной его силой была диагностика, причем он при первом же осмотре определял не только болезнь, но и характер и профессию пациента. Достаточно взглянуть на Белла, чтобы увидеть, с кого списан портрет Холмса: худой, гибкий, черноволосый, с длинным носом, словно прорезающим узкое лицо, с острыми серыми глазами и энергичной, порывистой походкой.

Джозеф Белл заметил Конан Дойля, выделил его из массы студентов и сделал чем-то вроде секретаря во время демонстрации больных. Я должен был собрать пациентов, сделать заметки об их заболеваниях и выводить их одного за другим в большую комнату, где сидел Белл, окруженный персоналом и студентами,  писал Конан Дойль.  Так я получил прекрасную возможность изучить его методы и заметил, что он, бросив острый взгляд на пациента, часто узнает больше за несколько секунд, чем я из всех своих вопросов. Иногда он ошибался, но большей частью его прозорливость была поразительной. Его догадки казались чудом для сборища Ватсонов, окружавших его, но как только он давал объяснение, оказывалось, что все очень просто. Не удивительно, что, повстречались с таким человеком, я позже, пытаясь создать образ сыщика-ученого, использовал и широко разработал его метод.

Если этот метод применим для медика в действительной жизни, почему же он не годится для вымышленного героя-детектива? Конан Дойль и внешне сделал своего героя похожим на любимого учителя. Так появился на свет Шерлок Холмс  детектив-консультант. Все началось с короткого наброска — поиски имени да отрывочные описания: Ормонд Сэкер… из Афганистана. Живет на Бэкер-стрит, 221… Шеринфорд Холмс… Законы логического доказательства. Замкнутый молодой человек с мечтательными глазами, собиратель редких скрипок. Скрипки Амати, химическая лаборатория…» «Мой заработок — 400 фунтов в год, я детектив-консультант…

Но чтобы создать образ сыщика, необходимы познания в технике полицейского розыска. В то время на эту тему не было никакой литературы. Конан Дойль читал, думал, докапывался и вдруг с удивлением обнаружил, что он не только автор детективных рассказов, но и сам прирожденный детектив. В книге Воспоминания и приключения он утверждает, что в нем, как и в каждом, скрывается потенциал разных людей и возможностей. Среди этих разнообразных вариантов моего внутреннего я есть и умный, зоркий детектив, однако, чтобы найти его в действительной жизни, я должен отбросить все другие мысли и заботы: особое настроение охватывает меня, лишь когда рядом в комнате никого нет. Тогда я добиваюсь результатов, и несколько раз мне удалось методом Холмса решить проблемы, которые ставили в тупик полицию. Сын Конан Дойля Андриан вспоминает эти внезапные периоды молчания отца, когда под влиянием какого-нибудь письма или визита встревоженного незнакомца он для на два или на три исчезал в своем кабинете. Это была не аффектация, но абсолютная сосредоченность ума; взвешивал и сопоставлял, размышлял, анализировал и искал ключ к какой-нибудь тайне, которую принесли ему, как в последнюю, решающую судебную инстанцию. Андриан вспоминает также о необыкновенной наблюдательности отца.

Отец с сыном часто совершали прогулки по лугам и болотам, где им иногда попадались каменные наконечники для стрел. Однажды, разыскивая эти реликвии каменного века, мальчик заметил след велосипедных шин, ведущий от фермы соседа. Осмонд проехал на велосипеде сказал я.  Уж не к нам ли? Надо быть более наблюдательным, дружок, — с мягким укором ответил отец. — У Осмонда велосипед марки Палмер, а это следы шин Денлопа.

Конан Дойль имел все данные, чтобы стать талантливым детективом. Его мозг был огромным складом знаний и фактов, заключенных в ячейки, которые не поддавались губительному воздействию времени говорил Адриан Дойль. Он обладал энциклопедическими познаниями, свойственными врачу, и владел методом дедукции; умел распознать болезнь по симптомам; у его был зоркий взгляд, схватывающий мельчайшие детали, способность увязать причину со следствием и восстанавливать прошлое по настоящему  все это качества, необходимые для детектива.

Шерлок Холмс был первым и любимым детищем писателя. Сам Конан Дойль настоящей литературой считал свои исторические романы, писал их с увлечением, тщательно восстанавливая все детали быта, костюма и обстановки старины. Романы имели успех, к некоторым сохранился интерес и до сего времени; но как ни уходил их автор вглубь веков, со дна его чернильницы неизменно вставал дух худого, всепроницающего детектива и оттеснял тени кавалеров и наполеоновских солдат. И чем больше он писал о Холмс, тем больше развивались его собственные способности к дедукции и тем сильнее становилось его косвенное и прямое влияние на область криминалистики и розыска. Методы Холмса предвосхитили первый большой труд по криминалистике: книга Г. Гросса Исследование преступления появилась лишь после выхода первых двух романов о Хомсе. Один из крупных деятелей Скотленд-Ярда писал: Именно Конан Дойль указал путь раскрытия преступления научным методом.

Через Хомса ли, или собственными делами, но Конан Дойль оказал большое влияние на криминалистику Европы и Азии. Не случайно его именем названа криминалистическая лаборатория в Лионе; египетская, американская и особенно французская полиция тщательно изучала его метод, систему поисков тончайщих улик вплоть до определения сорта табака (вспомним знаменитый труд Ш. Холмса на эту тему!) и исследования пыли в швах платья преступника. По словам Эдмона Локара, известного криминалиста, Конан Дойль был совершенно поразительным ученым-исследователем. …И если в полицейской лаборатории в Лионе важнейшее значение придается проблеме пыли, то это потому, что мы используем идеи, выдвинутые Конан Дойлем и Гроссом.

Не следует забывать, что в активе Конан Дойля были не только вымышленные приключения Холмса, но и его собственные поразительные случаи раскрытия преступлений; самые знаменитые из них  дела Эдалджи и Слэйтера.

Об авторе
Поделитесь этой записью
Оставить свой комментарий

Пожалуйста, введите ваше имя

Ваше имя необходимо

Пожалуйста, введите действующий адрес электронной почты

Электронная почта необходима

Введите свое сообщение

Европейский, криминальный © 2014 Все права защищены

Крутой детектив